• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Новости

Японская телесная культура: лекция Александра Мещерякова

10 апреля в Рериховском центре состоялась первая лекция из цикла «Люди Востока в их материальной и духовной культуре», организованного ИКВИА ВШЭ. Основное внимание было уделено японской телесной культуре периода Токугава 徳川幕府 (1603–1867).

Традиционная Япония (как и вся дальневосточная культура конфуцианского ареала) никогда не знала такого ригористичного отношения к телу и ко всем проявлениям телесного, как то было в христианских странах. Высказывание папы Григория Великого «Тело есть отвратительное вместилище души» не могло быть порождено на Дальнем Востоке. Наряду с другими культурными «нестыковками», христианское представление о теле, как источнике греховности, создавало непреодолимые препятствия для сколько-нибудь широкого распространения христианства в Японии даже тогда, когда в стране реально существовала свобода вероисповедания.

Средневековая японская городская культура имела мощную чувственную составляющую, которая реализовывалась, в частности, в разветвленной сети разрешенных властью публичных домов. Широчайшее распространение имели и цветные гравюры, изображавшие проституток и их клиентов в самых нескромных позах.

В то же самое время в Японии отсутствовало изображение обнаженного тела как такового, вне связи с половым актом, общественной баней или какой-то другой бытовой ситуацией. То есть любованию телом и его формами в японской культуре не находилось места. Ничего подобного античной (а вслед за ней и европейской) скульптуре, где предметом изображения является тело как таковое, Япония не знала. Японцы не вычисляли пропорции «идеального» тела.

Японское общество было статусным, смена сословной принадлежности не допускалась. В связи с этим культура уделяла огромное внимание одежде, которая ясно маркировала положение человека в обществе. Насчитывалось четыре основных сословия: самураи, крестьяне, торговцы и ремесленники. Только самураям дозволялись шелковые одежды, только они имели право на ношение меча и кинжала. Элита обладала рангами, каждый ранг маркировался специфической одеждой, ее цветом и аксессуарами, прической, головными уборами.

Японцы предстают перед нами как люди крайне чувствительные в отношении одежды. В произведениях японской литературы (как древней, так и средневековой) описания внешности персонажей редки, в портретных изображениях лица высокопоставленных людей лишены, как правило, индивидуализирующих черт, они больше походят на маски, чем на реальных, неповторимых и уникальных людей. Чем выше был статус изображаемого человека, тем меньше в нем «портретного» сходства. Душа японца (во всяком случае, обладающего определенным статусом) была заключена не столько в глазах и лице, сколько в одежде, ее аксессуарах и прическе. Одежда придавала телу необходимый экзистенциональный, половозрастной и социальный статус, индивидуальные черты лица лишь «затемняли» его. «Портрет» обладающего определенным статусом человека – это всегда портрет должным образом одетого человека. Именно соответствие изображаемого своему статусу и есть его «портретное сходство».

Таким образом, в токугавской Японии мы наблюдаем не «культ лица», а «культ одежды». То есть в облике человека подчеркивалось не столько его переменная (мимика), сколько неизменная (статусная) составляющая. Таким образом, одежда была лишена индивидуализирующего значения, понятие моды отсутствовало (или было очень ослаблено), никакие новшества не приветствовались.

Видеозапись лекции

О цикле открытых лекций «Люди Востока в их материальной и духовной культуре»